lebedev-lomonosov

 

Лебедев Е.Н. Ломоносов

 
 
 
 
 
 
  Предыдущая все страницы
Следующая    
Лебедев Е.Н.
Ломоносов
стр. 248


оригинальность и глубину физических идей, высказанных в Ломоносовских диссертациях, должен знать истинную цену той критике, что обрушилась на Ломоносова. С этого, собственно говоря, и начинается письмо: Конечно, вам, муж проницательнейшим, известно, что издатель Лейпцигского Журнала естествознания и медицины не столько из любви к науке, сколько по недоброжелательству напал на мои труды и, плохо поняв их, жестоко отделал.

Ломоносов просит Эйлера вновь помочь ему; тем более что сделать это будет нетрудно; надо только повторить то, что было сказано раньше: . . . подобно тому, как вы с особенною благосклонности оказали мне помощь в моем отечестве, то не поскучайте защитить меня своим покровительством и в чужих странах. Он рассматривает все критические выступления в свой адрес как звенья в цепи единой интриги: Пример вышеозначенного рецензента увлек многих других, и они с ярости восстали против меня, а именно: какой-то Фогель в своей Медицинской библиотеке, также издатель Гамбургского Магазина и некто Арнольд из Эрлангена, о диссертации которого я недавно читал благоприятный отзыв в гамбургской газете. Все это заставляет меня не без основания подозревать, что столь незаслуженные и оскорбительные клеветы распространяются коварством какого-то заклятого моего врага и что тут-то и зарыта собака.

Далее следует просьба к Эйлеру помочь с публикацией в каком-либо немецком журнале Рассуждения об обязанностях журналистов текст был приложен к письму. Одновременно Ломоносов просил организовать в одном из немецких университетов контрдиспут в его защиту наподобие диспута, в котором Арнольд выступил против Ломоносова с последующей публикацией материалов. Все расходы по напечатанию Ломоносов, естественно, брал на себя. И уже в конце письма он вновь возвращается к мысли о том, что вся критика была затеяна в Петербурге: Подозреваю, что и здесь есть немаловажные особы, которые принимают участие в таковом моем опорочивании.

Эйлер откликнулся через месяц. Его оценка происшедшего яркий пример возвышенно-благородной логики чистого ученого в осмыслении околонаучной суеты. С его точки зрения, низменные нападки на истинных ученых это неизбежное, досадное зло, но принимать его всерьез нельзя; это было бы ниже достоинства истинного ученого: Бесстыдное поведение большинства немецких газетных писак дело всем настолько известное, что меня больше совершенно не удивляет, когда приходится встречаться с издевательским продергиванием ими самых блестящих произведений. Эти люди полагают, что подобным способом они приобретают особо громкое имя, втирают очки невеждам, будто им знакомы даже ничтожнейшие материи и что им принадлежит право являться судьями важнейших исследований, которые они обычно рассматривают как мелочи. Наша здешняя Академия это уже в достаточной мере испытала, ибо почти все, появляющееся в наших Мемуарах, наглым образом осмеивается, при этом обычно особо выделяется профессор Кестнер в Лейпциге, который пользуется большим влиянием не только в Лейпцигских, но и в геттингенских и гамбургских научных журналах. . . Мой совет всегда был относиться к этой злобе с презрением, ибо подобным людям, пишущим исподтишка, ничто не может доставить большего удовольствия, чем сознание, что их непристойности ранят и вызывают раздражение

Тем не менее Эйлер воздает должное энергии, с которой Ломоносов внедрился в решение этой давно наболевшей проблемы: . . . нужно питать особую признательность к вашему высокородию, поскольку вы весь этот вопрос извлекли из темноты и положили счастливое начало его обсуждению.

Что касалось Ломоносовского предложения об организации диспута, то Эйлер высказал сомнение в его целесообразности: . . . подобный диспут, как и большинство ему подобных, навсегда остался бы в неизвестности и не был бы отмечен никем из пишущих в журналах. Он счел достаточным содействовать публикации Ломоносовского Рассуждения об обязанностях журналистов: Тем временем я передал статью вашего высокородия нашему коллеге г. профессору Формою, который мне почти обещал вести ее защиту во французском

  Предыдущая Начало Следующая    
 
 
Новости
Кинотеатр в Новосибирске усилит охрану в день предпоказа «Матильды»
Кинотеатр «Люксор» в Новосибирске, где 22 сентября состоится предпремьерный показ фильма «Матильда» Алексея Учителя, усилит охрану и примет дополнительные меры безопасности.
Известный художник Никас Сафронов напишет портрет Минниханова
Известный российский художник Никас Сафронов рассказал, что планирует написать портрет президента Татарстана Рустама Минниханова, при этом он уже написал портрет мэра Казани Ильсура Метшина.
В Саратове начинается новый театральный сезон
Саратовский Театр оперы и балета открывает свой новый сезон. Об этом сегодня журналистам объявил директор учреждения Алексей Комаров.
Музыкант показал, как Агутин поет вместо Варум
Феофан, который хранит свое настоящее имя в секрете, с помощью специальной программы показал, что если понизить голос Варум на четыре полутона, то в итоге слушатель может наслаждаться звучанием голоса Агутина.
Олег Газманов представил новый клип «На закате плачет мачо»
Олег Газманов представил новый клип. Идею для видео на песню "На закате плачет мачо" певцу подала супруга.
Две саратовчанки попали в полуфинал конкурса «Мисс Офис -2017»
Две девушки из Саратова попали в полуфинал международного конкурса красоты среди офисных сотрудниц "Мисс Офис-2017".
 
все страницы карта библиотеки
© 2003-2011 Историко-Мемориальный музей Ломоносова. Неофициальный сайт.

Яндекс.Метрика