serman-stil

 

СЕРМАН И.З. ПОЭТИЧЕСКИЙ СТИЛЬ ЛОМОНОСОВА

 
 
 
 
 
 
  Предыдущая все страницы
Следующая    
СЕРМАН И.З.
ПОЭТИЧЕСКИЙ СТИЛЬ ЛОМОНОСОВА
стр. 27


Таким образом, если традиция академической науки и школьной практики XIX в. приучила историков литературы видеть в Оде, выбранной из Иова, например, наиболее явное выражение Ломоносовского деизма, даже с некоторым оттенком веры в личного бога, то советские исследователи, которым не хотелось уступать Ломоносова религии, усматривали противоречие между содержанием всей оды и ее заключительными строками И без роптания проси, намекая при этом на вынужденность этой концовки, ее неорганичность всему стихотворению.

Можно ли удовольствоваться таким решением вопроса Можно ли так решительно и необоснованно отбрасывать одну из важнейших тем Ломоносовской поэзии или, не отбрасывая ее совсем, счесть ее обязательной данью поэта официозности и духовной цензуре 47

Исторически правильнее будет рассмотреть конкретно, какое место в системе Ломоносовских образов занимает бог и как он соотносится с образами людей, героев его поэзии. Только такое конкретное рассмотрение вопроса и может объяснить, как уживались в деятельности Ломоносова борьба с церковью и размышления о величестве божием. Для этой цели всего важнее понять идейную основу Ломоносовского переложения книги Иова. А для того чтобы понять Ломоносовскую поэтическую интерпретацию бога в этом переложении, полезно установить точно, какие именно элементы библейской космогонии и естественной истории Ломоносов отбирает для своего стихотворения, а какие отбрасывает или изменяет, а уже потом судить о его философском смысле. Показательно, как говорит о сотворении земли книга Иова и какой вид эта легенда получила в Ломоносовском изложении:

 

Где был оси, Геда основах землю: возвести ми, еще Где был ты, как я в стройном чине веси разум. Кто положи меры Ея, еще веси, или кто Прекрасный сей устроил свет, наведай вервь на ню. На чем же столпы ее утверждены Когда я твердь земли поставил. . . суть, кто же есть положивый камень краеугольный на ней.

 

Ломоносов заменил библейское, очень конкретное в своей первобытной поэтичности описание основания, создания земли, которое книга Иова представляет как некое строительство с применением простейших технических средств того времени вервь, как воздвижение какого-то сооружения на столпах и с краеугольным камнем, иным, более обобщенным изложением. Он из этого космогонического легендарного антуража не взял ничего ни столпов, ни верви, ни краеугольного камня. Взамен он ввел оценочные эпитеты и понятия, выражающие восхищение красотой, стройностью, совершенством земного мира и творцом этого совершенства.

Преклонение перед богом-творцом у Ломоносова не носит безотчетного характера, оно тщательно мотивировано красотой и превосходным устройством земли. Словом, библейская домашняя конкретность строительных подвигов бога переведена в иной, более эмоциональный, но и гораздо менее конкретный план. Взамен архитектурных

48

терминов и понятий библейского рассказа Ломоносов ввел другое понятие библейского же происхождения:

Когда я твердь земли поставил.

 

Относительно этого слова и его поэтического употребления в русской поэзии конца 1740-х годов не было единого мнения. Тредиаковский очень убежденно возражал против употребления слова твердь, предложенного Сумароковым в Гамлете, у которого Гертруда д. 1, ев. 3 говорит:

  Предыдущая Начало Следующая    
 
 
Новости
 
все страницы карта библиотеки
© 2003-2011 Историко-Мемориальный музей Ломоносова. Неофициальный сайт.

Яндекс.Метрика